Рассвело, и я ушла, унося глубоко запечатленный в сердце облик государя, и рукава мои были влажны от слез. Когда я уходила, государь сказал:
- Хотелось бы снова встретиться с тобой такой же лунной ночью, пока я еще живу в этом мире... Но ты как будто вовсе не стремишься к свиданиям, все время твердишь только о встрече на том свете, в раю... Отчего это? Какой зарок ты дала в душе? Дальние странствия на восток страны или даже в Танскую землю - обычное дело для мужчин, но женщинам, я слыхал, не под силу столь трудные путешествия, для женщин в дороге слишком много преград... Кто же твой спутник, вместе с тобой бегущий прочь от скорбного мира? С кем ты заключила союз? Не может быть, чтоб ты странствовала одна! Из твоих рассказов я заключаю, что люди, с которыми ты обменивалась стихами, не просто первые встречные, случайные спутники, обычные любители поэзии танка... Наверное, вас связывали тесные узы, соединяющие женщину и мужчину... Иначе не может быть, ведь на твоем пути встречалось так много мужчин... - упорно выпытывал государь.
- С тех пор как, покинув девятивратную[14] столицу, окутанную весенней дымкой, я пошла бродить сквозь туманы, - ответила я, - нет у меня пристанища, где я могу хотя бы на одну ночь спокойно преклонить голову. Ибо сказано: "Нигде не обрящете вы покоя!" И еще сказано: "О деяниях, свершенных в прошлом, узнаешь по воздаянию в нынешней жизни!.." Теперь я наконец поняла, что все мои горести - не что иное, как возмездие за грехи, свершенные в былых воплощениях. Союз, однажды расторгнутый, вновь заключить невозможно! Я родилась в семье Минамото, ведущей свой род от великого Хатимана, однако знаю - здесь, в этом мире, мне больше не видеть счастья... И все же, придя в восточные земли, я прежде всего поклонилась святилищу Хатимана, великого бодхисаттвы, на Журавлином холме. Я просила об исполнении заветной моей мечты - о воскресении к вечной жизни в раю, об искуплении моих грехов. Я говорю вам чистую правду, ибо недаром сказано: "Только правдивые сподобятся благодати!" Я исходила земли востока, была всюду вплоть до равнины Мусаси, до речки Сумиды, но за все это время ни одной ночи не провела в любовном союзе. Ибо, согреши я хоть один-единственный раз, священная триада бодхисаттв в храме на Журавлином холме навеки отвергла бы меня, изгнав из числа живых созданий, спасти которых эта троица клятвенно обещала, - я навсегда погрузилась бы в глубину преисподней, в ад Безвозвратный! Если бы я заключила любовный союз во время паломничества к святыне Исэ у чистых вод речки Исудзу, если бы привязалась там к кому-нибудь сердцем, великий Дайнити, владыка и спаситель обоих миров - Телесного и Духовного, в тот же миг обрушил бы на меня свою кару! Стихи об осенних хризантемах, что сложила я в Наре, у подножья горы Микаса, родились всего лишь в порыве чувств, под впечатлением минуты. Если бы там, в Наре, я вступила в любовную связь, прилепилась бы к кому-нибудь сердцем, великий бог Касуга, охраняющий все четыре стороны света, отвернулся бы от меня, лишив защиты. Тогда напрасны стали бы все испытания, которым я себя подвергала, в удел мне достались бы лишь тяжкие муки в подземном мире!
