Я покинула столицу в конце второй луны, на заре, когда в небе еще светился бледный рассветный месяц. Робость невольно закралась в сердце, и слезы увлажнили рукав, казалось, месяц тоже плачет вместе со мной; ибо так уж повелось в нашем мире, что, покидая дом свой, никто не знает, суждено ли вновь вернуться под родной кров...

Вот и застава Встреч, Аусака[1]. Ни следа не осталось от хижины Сэмимару[2], некогда обитавшего здесь и сложившего песню:

"В мире земном,
живешь ли ты так или этак,
что во дворце,
что под соломенной кровлей,
всем один конец уготован..."

В чистой воде родника увидала я свое отражение в непривычном дорожном платье и задержала шаг. Возле родника пышно расцвела сакура, всего одно дерево, но и с ним было жаль расставаться. Под деревом, сойдя с лошадей, отдыхали путники - несколько человек, с виду деревенские жители. "Наверное, тоже любуются цветением сакуры..." - подумала я.

...Вот наконец Зеркальная гора Кагамияма и дорожный приют Зеркальный. По улице, в поисках мимолетных любовных встреч, бродили девы веселья. "Увы, таков обычай нашего печального мира!" - подумала я, и мне стало грустно. Наутро колокол, возвестивший рассвет, разбудил меня, и я вновь отправилась в путь, а грусть все лежала на сердце.

Я к Зеркальной горе
подхожу с напрасной надеждой -
разве в силах она
вновь явить тот нетленный образ,
что навеки в сердце пребудет!..

...Дни шли за днями, и вот я добралась уже до края Мино, пришла в местность, именуемую Красный холм, Акасака. Непривычная к долгому странствию, я очень устала и решила остаться здесь на целые сутки. При постоялом дворе жили две молодые девы веселья, сестры, родственницы хозяина. Они играли на лютне, на цитре, и обе отличались таким изяществом, что напомнили мне прошлую дворцовую жизнь. Я угостила их сакэ и попросила исполнить что-нибудь для меня. Старшая сестра стала перебирать струны, но печальный лик и слезы, блестевшие у нее на глазах, невольно взволновали меня - казалось, в судьбе этой девушки есть нечто сходное с моей собственной горькой долей. Она поднесла мне чарку сакэ на маленьком подносе и стихи:

"Не любовь ли виной
тому, что из бренного мира
прочь стремится душа?
Если б знать, куда улетает
струйка дыма в небе над Фудзи!.."