В этом году государь приказал с особой пышностью отметить праздник Возложения цветов в девятой луне. Во дворце все заранее усердно готовились к этим дням, а я решила, что мне, в моем положении, неудобно участвовать в торжествах, и попросила отпустить меня на это время домой, но государь не позволил: "Твоя беременность еще мало заметна, оставайся!" На праздник я надела тонкое косодэ, парадную красную накидку, а вечером - желтое одинарное платье и голубую накидку. В таком наряде я пришла на ночь в опочивальню государя; в это время послышался голос:
- Пожаловал его преподобие!
У меня невольно забилось сердце. Был последний день праздника, и настоятель проследовал в молельню. Разумеется, он не знал, что я тоже участвую в церемонии. Неожиданно ко мне подошел какой-то простой монах.
- Меня послал государь, - сказал он. - Он велит вам поискать, не обронил ли он в молельне свой веер, и, если найдете, принести!
"Странно!" - подумала я, но все же приоткрыла раздвижную перегородку, отделявшую молельный зал, посмотрела вокруг, но веера нигде не было. "Нету!" - сказала я, и монах удалился. В тот же миг кто-то изнутри раздвинул перегородку. Это был настоятель.
- Я так люблю тебя, - сказал он, - а теперь, когда ты в тягости, не передать словами, как я тревожусь о тебе, как тоскую... Я думал, ты сейчас живешь дома, и собирался навестить тебя там. Нельзя, чтобы узнали о нашей любви... Надежные люди помогут сохранить эти встречи в тайне.
Я и сама больше всего боялась, как бы кто-нибудь не проведал о нашем союзе, - было бы ужасно запятнать доброе имя настоятеля, - но вместе с тем у меня недостало духа решиться запретить ему искать встречи.
- Хорошо, делайте, как хотите... - согласилась я, - лишь бы никто не узнал... - И с этими словами закрыла перегородку. Когда служба окончилась, настоятель уехал, а я пошла к государю.
- Ну, как мой веер? - с улыбкой спросил он, и я поняла, что он нарочно послал того монаха, чтобы я могла хоть словечком перекинуться с настоятелем.
