Злобные намеки сделали свое дело: государыня с каждым днем относилась ко мне все хуже, а у меня на душе становилось все тревожней и холоднее, но связь с государем продолжалась по-прежнему. Не то чтобы он вовсе перестал проводить ночи у государыни, но посещал ее все реже и реже, и это, конечно, приводило ее в уныние. Ну, а что касается других женщин, то мне, в моем положении, не пристало жаловаться на то, что государь иногда приглашал к себе дам из свиты... Одно я поняла - однажды вступив на путь любви, нужно быть готовой к страданиям. "И все-таки, - думалось мне, - когда-нибудь я буду вспоминать это время, полное тяжких переживаний, как самые счастливые дни моей жизни..."
Так жила я, дни сменялись ночами, а меж тем уже наступила осень.
Помню, - это случилось в начале девятой луны, - заболел государь-инок Го-Сага. Говорили, что у него бери-бери[13], делали прижигание моксой, лечили и так и этак, весьма усердно, но все напрасно, больному с каждым днем становилось хуже. Так закончился этот год.
Наступил новый год, но в состоянии больного не заметно было ни малейших признаков улучшения. К концу первой луны стало ясно, что надежды на выздоровление нет, и больного в паланкине перевезли во дворец Сага. Государь Го-Фукакуса тоже сразу поехал следом. Я ехала с ним в одной карете. Матушка и супруга государя отправились вместе в другой карете. Придворные лекари, Танэнари и Моронари, изготовили лекарственный настой, чтобы давать больному в дороге, на глазах у него разлили настой по двум бутылям, и Цунэтоо приказал двум стражникам-самураям нести напиток. Однако, когда по прибытии в Утино решили дать больному лекарство, оказалось, что в обеих бутылях не осталось ни капли... Поистине странное, непонятное происшествие! Больной государь был очень испуган и, кажется, совсем упал духом. Мне рассказывали, что самочувствие его сразу резко ухудшилось. Государь Го-Фукакуса расположился в павильоне Оидоно и посылал всех подряд, кто попадался ему на глаза, будь то мужчина или женщина, узнавать о состоянии больного отца. Нужно было пройти по длинной галерее, а внизу и днем и ночью так уныло шумели волны реки, что меня невольно пробирала дрожь.
С началом второй луны больному стало так худо, что с минуты на минуту ждали, когда наступит конец. Помню, проведать больного приехали оба наместника из Южной и Северной Рокухары[14] - если не ошибаюсь, в девятый день; оба выражали глубокую скорбь. Наместников принял дайнагон Санэканэ Сайондзи, он же передал больному их соболезнование. В одиннадцатый день прибыл сам царствующий император Камэяма, он провел у больного отца весь следующий двенадцатый день и на тринадцатый день отбыл, так что хлопот у всех было по горло, но во дворце было мрачно, посещение императора не отмечалось ни музыкой, ни какими-либо торжествами. Государь Го-Фукакуса встретился с микадо, и, когда я увидела, что братья непрестанно льют слезы, сама невольно заплакала.
